***                                                 
Так заманчиво голубела                                                                     

Гладь пруда возле самых ног.

Прыгнул я… И прошила тело

Боль, как будто стальной клинок.

Захлебнулась верба от крика:

«Покалечился, покале…»

А поэзия, словно лекарь,

Удержала меня на земле.

***                                                                                                         

Как грохочет гроза!                                                    

Как сгущается мгла!

Липа руки свои

Аж до туч подняла.

Потемнела в саду

Сочных трав акварель,

И опять прилетел

Странный тот журавель.

Он призывно кричит,

Он над садом кружит,

И от крика его

Сон из хаты бежит.

Что за дивный огонь

В нём бурунит весна?

Не синица – с руки

Не берёт он зерна.

Хоть проси – не проси,

Хоть расплачься внизу.

Прилетел из грозы,

Улетает в грозу.

ПЕСНЯ

Опалило сердце жаром,

Обожгло слезою.

«Туман яром, туман яром,

Туман долыною...»

Ой, да не туман то –

Матери кручина:

Как ушёл Иванко,

Так навеки сгинул.

Уж давно окопы

Поросли травою,

Смыло кровь и копоть

Шумных лет водою.

Но течёт кручина,

Течёт-оживает,

Как туман долину,

Сердце обнимает.

То дохнёт пожаром,

То плеснёт волною:

«Туман яром, яром,

Туман – долыною...»

***

Поезд отозвался за леском,

Суета и крики на перроне,

И, склонившись спелым колоском,

Ты целуешь мамины ладони.

От заката в небесах пожар,

И шумят днепровские пороги,

И горит подсолнечника шар

На меже надежды и тревоги.

***

Всю ночь

Слушала тишину.

А на заре,

Обессилев, уснула.

И снился ей Млечный Путь,

И слышались

Шаги

Сына…

***

Беспокойных внуков нету дома.

Мама задремала у окна.

В тихий сон её ударом грома

Ворвалась непрошено война.

Сердце переполнилось тоскою,

Как тогда в далёком далеке…

Вспыхнул и лишил меня покоя

Свет слезы на маминой щеке.

***

Сгорают листья,

Как под сердцем радость.

Прохладой потянуло

От земли…

И проплывают

Над притихшим садом,

И пропадают в небе

Журавли.

А мама,

Провожая их глазами,

Тревожится,

Что труден их маршрут.

Встают воспоминанья

За плечами

И по земле

Солдатами идут…

ОТРАЖЕНИЕ

В речке, в ручье,

Даже в кринице

Навек отразились

Деревья

И неба простор

Голубой.

Так и в глазах твоих, мама,

Навек отразились

Радости наши

И наша не скрытая

Боль.

***

Пройдут года, нелёгкие года,

И вёсны отцветут в садах тюльпанами…

И день придёт, подступит день, когда

Я возвращусь домой тропою памяти.

Вот хата. Сад. Трава. На ней – роса.

Арбузом пахнет от крахмальной скатерти.

И так струятся нежно небеса

В глазах у матери.

***

Сияет день, пронизанный стрижами,

Мальцы щебечут в луговой траве,

Бумажный змей, раскрашенный цветами,

Парит в непостижимой синеве.

Ребячье счастье на незримой нити –

Планетам дальним радостный привет.

Чем больше света и тепла в зените,

Тем меньше в небе места для ракет.

ОБЕЛИСКИ

Давно пришили б молнии к земле

Небесный свод, что от неё так близко,

Когда б её держали на себе

Атланты, а не плечи обелисков.

***

На небе ни звезды.

Всё ниже тучи.

Исчез за горизонтом отчий дом.

Сломались вёсла,

Волны круче, круче,

И – лодка перевёрнута вверх дном.

Пустынный берег.

Тьма черней, чем ворон,

Спасенья нет от ветра и песка.

Конец пути.

И обступает ворог –

Заклятый враг – неверье и тоска.

И всё же я,

Очнувшись на рассвете,

Латаю лодку из последних сил.

А глянет солнце –

Даже быстрый ветер

Не сможет перегнать моих ветрил.

СОНЕТ

Я одолел печали и невзгоды,

Сумел свои сомненья превозмочь,

Усталости отбросил панцирь прочь

И не прошу пощады у природы.

Грохочет бой. Дымятся неба своды.

Ночные птицы ранят криком ночь.

Когда совсем становится невмочь –

Огромное над миром солнце всходит.

Пока держу оружие в руках,

Покамест неразлучен дух с мечтою –

Не властен надо мною ночи страх,

Душа взмывает чайкой золотою

И реет в озарённых небесах,

Над бурею смеясь и над бедою.

* * *

А звёзды шепчутся, как дети,

Что тайной делятся мечтой.

Сквозь рожь

Бредёт в янтарном свете

Журавль – месяц молодой.

Идёт-бредёт,

Пьёт запах сена,

Как отбродившее вино.

И тихо стукает калина

В моё закрытое окно.

 ***

Свиданья чьи-то, чьи-то встречи

Живут в тиши моей души.

Меня минуя, что ни вечер

Девчонка весело спешит.

Куда летит она мечтами?

Кому несёт синь глаз своих?

А между нами… между нами

Тропинки удлинённый миг.

***

И снова вечер у дверей.

И шёпот. И ветра чубатые.

И белый конь судьбы моей

Уже гарцует возле хаты.

Пар дышит из ноздрей шальных

И тает в синеве высокой…

А ночь летит на вороных,

Всё ближе, ближе, ближе

Цокот.

***

Едва одну перешагну беду,

Как на моём пути преграда снова.

Но я к тебе, любимая, приду,

В твой мир, как в сад, уверенно войду –

Ведь нет преграды для любви и слова.

ЛЕОНИД ТАЛАЛАЙ

(1941 – 2012)

(Авторизованные переводы)

ФАНТАЗИЯ ЗИМЫ

Белый снег на ветвях, на балконах, на крышах,
На чугунном коне и на всаднике снег,
Загуляла зима, сыплет без передышек,
Все пути заметя, всё засыпав и всех.

Заметает кусты, вековечные липы
И газетный киоск, что напротив окна,
До рассвета зима столько статуй налепит,
Будто прошлое Рима учила она.

Ей, зиме, всё равно – хоть реальность, хоть сказка,
Ей лепить всё равно, хоть рабов, хоть богов,
Хоть Октавии стан, хоть Тиберия маску,
Хоть Антония бюст… Ей достанет снегов.

Но почудится вдруг, что печальный Аврелий
У дороги с поникшей стоит головой,
Будто знает уже, что величье империи
На лопате, что дворник поднимет вот-вот.

Что растают снега, что не вечны хоромы,
Что в означенный день разольётся река,
Даже шире, чем Стикс, где задобрить Харона
 Хватит бедной душе одного медяка.

ОГУРЦЫ

В огороде огурцов
Насеяла для сынов.

Да на первые на сладкие
Не приехали ребятки.

И на поздние вторые
Не приехали родные.

Не собрались вместе дети
На солёные на третьи.

А приехали печальные
На горькие поминальные.


***

Боже, неужто не вечное
Снова привиделось мне?
Кони спускаются в речку,
Мальчик на белом коне.

Пахнет стернею сухою.
Тихо сгущается тьма.
И проплывает рекою
В паре с водою туман.

Женщина по огороду
Ходит с ведром голубым.
Тихий закат на погоду,
Тихий над хатою дым.

Мне и тепло и спокойно,
Я от печалей храним
Этой вечерней рекою,
Миром нехитрым моим.

Это со мною навечно
И – до последней межи.
Кони спускаются в речку.
 Мальчик, коня придержи!

***

Костра не видать, только чуется дым,

И месяц стоит над конём вороным,

Да синий туман, да ещё ковыли,

Как Игоря войско, в степи полегли.

Под Возом Чумацким* дорога белеет,

Но вот разбудить их никто не сумеет.

Не черпать погибшему шлемом из Дона,

В крапиве дорога, ведущая к дому.

И только под месяцем память над ним

Стоит в изголовье конём вороным.

……………..

* Эта строка стихотворения содержит космогоническую аллюзию: украинское народное название Млечного Пути - Чумацкий Путь (Чумацький Шлях), по которому чумаки в старину ездили в Крым за рыбой и солью, а Большая и Малая Медведицы по-украински называются соответственно Большим и Малым Возом. 

***

Не виновен Пилат –

Был закон, что сильнее…

Для меня ты как брат,

Для тебя я как брат,

А голгофа люднеет.

Это не перед я,

Что есть, вправду, страшнее!

Твоя совесть чиста,

Моя совесть чиста,

А Земля все грязнее…

МЕНЬШИЙ БРАТ

И на полу от прутьев тени,

И там – на небе голубом,

И на костях, что в час кормленья,

Любя, кладут перед тобой.

А ты всё бегаешь по кругу

И, сонную встревожив кровь,

То озираешь зло округу,

То в прутья тыркаешься вновь.

Рычишь от ярости и боли,

Металл напрасно тормоша,

Как будто бы, дитя неволи,

О воле ведает душа.

А я, быть может, невпопад

Шепчу неслышно: меньший брат,

Будь благодарен небесам

За то хотя бы, что оград

Ты для себя не делал сам.

АВГУСТОВСКИЙ РИСУНОК

Птица устало вьётся,

Дремлет старенький сад,

Лениво играет солнце

Под яблонею в бильярд.

Спадает жара. А перец

Кажет свои стручки,

Как бесенята из пепла

Красные язычки.

***

Уже забыли, как летали.

И звёзды поглотила мгла.

Одни лишь веки ощущали,

Что ночь медовою была.

Заря край неба освещала.

Искрилось на столе вино.

И подступал рассвет. И счастье,

Как день, стояло под окном.

Пчела озвучивала створку

Окна, что выходило в сад.

И вылетала через фортку,

И возвращалась в дом назад.

***

 «Мир ловил меня, но не поймал»

Г. Сковорода

Не себя ведь спасал я, а Слово,

И не тело, а душу берёг…

Вот и всё. Вот и кончилась ловля.

Мир старался поймать, а не смог.

Убегу и от плоти земной я,

И дороги зима занесёт.

Положите лишь посох со мною –

Он вербой в этот мир прорастёт.

БЕЛОЕ ЯБЛОКО В РОСЕ

«Что тревожишь ты меня?

Что ты значишь…»

А.С. Пушкин

Прошумел июньский ливень,

Небо светится во мгле.

И от белого налива

Забелело на земле.

У обочины дороги

Травы густо полегли,

Выпрямляясь понемногу,

Поднимают тень ветлы.

Дом затих в оцепененье,

По душе ему давно

Песнь скрипучего терпенья

Осокоря под окном.

На дороге в ямке каждой,

Оттеняя лазурит,

Словно ложечка в стакане,

Тень от месяца стоит.

Молодая крона вздрогнет,

С веток влагу оброня,

И бессонное напомнит:

– Что тревожишь ты меня?

Средь спокойствия ночного

Вдруг почувствую с тоской:

Не по силам мне, земному,

Жизни вечный непокой.

Пробудились утра кони,

И на радость мне и всем

Засветилось подоконье

Белым яблоком в росе.

*   *   *

Пчела к ромашке припадала,

На солнце нежилась змея.

Была роса. Трава стояла.

Стояло утро. Дым стоял.

Гулял малёк под берегами.

Мой друг, отбросивши казан,

Вцепился в удочку руками

И закричал: – Сазан! Сазан!

Тянул его туда, где мельче,

И задыхался, и дрожал,

Как будто бы судьбу, не меньше,

На нитке тоненькой держал.

От крика эхо раскатилось,

Плясала рыбина в руках.

И радость пращура светилась

В его сверкающих глазах.

ОСЕНЬ

Лист опавший рекою несло,

Одиноко белело весло,

И сидел над костром золотым

Человек, одинокий как дым.

Он в огонь молча хворост кидал,

Хоть давно закипела вода

И плескала, шипя, за котёл,

Заливая дымящий костёр.

*   *   *

Дорога светится моя,

В потёмках прошлое укрылось.

Из тьмы окликнули меня,

И эхо имя повторилось…

И заблудились голоса,

В чуть слышном шелесте растаяв,

И на траве лежит роса,

Что и росой еще не стала.

И наплывает, будто сон,

Туман под месяцем на поле,

И поневоле отнесён

Я вслед за эхом, поневоле.

Весь мир кружится и плывёт,

И слышу я, объятый дрёмой,

Как вдруг на имя на моё

Ответил голос незнакомый.

Ещё лишь миг – и никогда

Не отыскать меня средь поля.

И в ужасе дрожит звезда

У крайнего предела доли.

*   *   *

День проходит… Так тому положено.

Скоро солнце тихо догорит.

Я за ним, а будущее, боже мой,

За спиною у меня стоит.

День проходит… Вечер на пороге.

Млечный Путь проглянул в небесах.

Все проходит. Истина – в дороге.

Соль – в телеге. Слёзы – на глазах.

ВЕЧЕР

Вершинами день догорел,

Как тёплого лета улыбка,

Вода потемнела в Днепре,

Ветлы очертание зыбко.

И чёрная тень от ветвей,

Ещё почернев, удлинилась,

И, ею укрывшись, в траве

Подкова гнезда схоронилась.

Как жаждешь всё это объять

И взглядом, и чувствами всеми!

Уже в полумраке земля,

Потёмки совсем загустели.

Уже, как бывает в ночи,

Сравнялась долина с горою…

И нет расстоянья почти

Меж звёздами в небе и мною.

ПОСЛЕ БОЯ

Конь чернее ночи

Сабельку волочит

Мама встреть у дома

Коня вороного

Дай напиться вволю

Да пусти на волю

Степь от вас упрячет

Как по мне он плачет.

*   *   *

Напиток тот, напиток тот,

Что мы привыкли жизнью звать,

Пусть каждый пьёт,

Все время пьёт!

А то не будут доливать.

 *   *   *

Люблю я

Полдень солнечный,

Когда

Простор лежит

Открыто и неброско,

И мысли не торопит суета,

И тень

Не больше и не меньше

Роста.

***

Короткая пылает осень,

Прощаться с нами не спеша.

Прекрасно, что не всё сбылось и

Что не пресытилась душа.

Что по-мальчишески горласто

Кричишь и мчишься по тропе,

И откликается пространство

Твоим же голосом тебе.

НА СОЛНЦЕПЁКЕ

Луч коснулся лица, разорвав облака,

Золотою пчелой приближается звук,

И несёт меня в сон солнцепёка река –

Прямо в детство

на зов тёплых маминых рук.

И земля проплывает в цвету подо мной,

И весна, как тогда, надо мною шумит,

А под яблоней свет серебрится живой,

Свет живой на ветру вместо мамы стоит.

Тень сгущается, нас разлучая навек,

Холод трав обжигает, как будто костёр,

И острей ощущаю, как времени ветр

Мою смертную плоть выдувает из пор.

***

Не жилось, а выживалось,

Отболело, отмечталось,

И, как будто не была,

Ненароком жизнь прошла.

***

Один обнять, как брат, спешит,
В глазах другого яд и холод.
Лишь стоит тропку проложить –
 Мир сразу надвое расколот.

***
Хотелось всё выпить
До капли вино мне,
Но больше расхлюпал
И расплескал…
Бокал – не виновен,
Судьба – не виновна,
То просто от счастья
 Дрожала рука.

Пётр  СВЕНЦИЦКИЙ

(1950 – 2006)

(Авторизованные переводы)

РЕКВИЕМ

Аз

нынче

испепеляюсь…

Пеплом

на ладони

твои

осяду…

Не раздувай

его

по ветру –

Пусть напоследок

тебя

согреет

Любовь моя.

1968

Я

В. Кормачёву

Я

            дрожащим пальцем

На чёрной решётке

Напишу твоё имя…

Решётка возьмётся инеем,

Утром решётка растает.

Останется – иней.

1969

***

В. Авцену

Зори фистула цвета крови

Нас встретит по пути домой,

Но город окна не откроет –

Ещё не время, мой родной.

И звук нервический и сольный

(Так начинается хорал)

Вольётся в мир наш полусонный,

Не ждущий от меня похвал.

Что он почует, что увидел

Из хат забытого села –

Салат из краденых трагедий

Иль ампутацию крыла?

А то ещё испуг напустит,

В друзьях собачий вызвав вой

И искренний мятеж на пузе…

Ещё не время, мой родной.

1969

ARS POETICA

О Господи, ну что это – писать?

Другое дело пальцами касаться

Поверхности душевных ран

И злата душного акаций.

И всё же для чего-то я пишу.

Ведь мне на них быков не покупать,

Не на базаре ж ими торговать.

А для чего-то ж всё-таки пишу.

Бесцельность музыки в бесцельности ножа,

Что в хлеб, что в сердце – всё-таки работа,

И у держав у наших оттого-то

В кишках извечный ужас мятежа.

Но в драпировке и в красивых позах

Погибли мои замыслы и слёзы.

Последних двух мне было очень жаль…

1969

ВАРИАЦИИ НА МОТИВЫ ГЕРАСИМОВИЧА

Осень настала.

Черти мои разлетелись.

Ангелы на юг собрались…

Что делать?

Разве что мух ловить.

Поймаю – сделаю ангела.

Поймаю – сделаю чёрта.

То-то весело!

1975

EXEGI MONUMENTUM

Я памятник себе воздвиг нерукотворный,

Весёлый и пузатый – мне под стать.

На плечи взгромоздившись тучей чёрной,

Его не будут птицы обсирать.

Там места нет, чтоб всуе возлагать

Цветочки к датам смерти и рожденья,

И ни одна сиятельная блядь

Ему не скажет слова одобренья.

Любимая, в квартале Немоты,

В проулке Жизнь собачья потревожишь

Его своим явленьем, но и ты,

Увидеть даже ты его не сможешь

1977 – 1980

ИЗ ЭПИГРАММ НА ПАНА ПЭ ЭСА

***

Жил на свете пан Пэ Эс,

Обожал он поэтесс.

Но гордячки-поэтессы

Не смотрели на Пэ Эса.

***

Десятый год.

Всё маета.

И ни собаки,

Ни кота.

***

Надо ж было так случиться,

Пан Пэ Эс пришёл в больницу.

Терапевт была корова –

Очень дойна и здорова.

И она сказала: му-у,

Я вас, хлопчик, не пойму.

***

Пан Пэ Эс ушёл из жизни.

Что осталось после тризны?

Шесть разодранных носков,

семь паскудных опусков,

клок зелёной травы

и четыре вдовы.

1982

ИЗ ЦИКЛА «ДОНЕЦКИЕ КСЕНИИ»

1.

И Ластовенко, и Билаш,

Должно быть, классные поэты…

Спасает их такой пейзаж,

В котором каталажки нету

И уж тем более тюрьмы.

На чём горим обычно мы,

Не насобачившись хвостом

По тем же правилам мести –

И цезарю копейку дать,

И Богу дулю поднести.

1981

2.

Рецензия

Мне автор был когда-то другом

Из тех, что раз и навсегда,

Но много лет, как будто плугом,

Прошла меж нами борозда.

Но речь, конечно, не о том –

Всегда я уважал таланты.

Он строит стих, как будто дом,

В который въедут квартиранты

И разместятся там с добром,

Детьми, хворобами, котами,

И будут праздновать вином,

И горе заливать слезами.

Когда же все они помрут,

То мы оплачем смерти эти…

Там вправду люди не живут

Иль я не в силах их заметить?

1979

4.

Своих стихов четыре метра

Мне шустрый подарил поэт.

Потом мы выпили бурду

И долго ссорились в саду,

О доле споря Украины.

Поэт поклялся: до могилы

Он будет дуть в свою дуду.

 Потом он вырыгал бурду.

Я шёл и думал:

Что ж ругаться зря?

Найти б ему помягче ноту!

Вставала между тем заря,

И люди вышли на работу.

1981

6.

***

Писатель от писаря отличается так:

Писарю всё ж таки платят пятак.

Писателем быть в Украине моей –

Уж лучше пасти для общины свиней.

2005

РАЗОРВАННАЯ ПОВЕСТЬ

Начало кто-то выдрал, как назло,

Но вскоре стало ясно, мне поверьте,

Что нашему герою после смерти,

В конце концов, изрядно повезло.

Его картины стоили мильон,

Чему, конечно б, радовался он,

Да только его тело, как назло, 

В сырой земле давным-давно гнило.

Душа ж бедняги сиро и убого

Витала возле отчего порога,

Где всё чужое ей давно уже

И птичья кровь засохла на ноже.

***

Л. Талалаю

…На тому березі, на тому.

Л. Талалай

Увидел я, как пламя билось

Костра на дальнем берегу.

Душа просила и томилась,

И показалось, что смогу

Я переплыть, усесться рядом,

Поворошить чужой костёр,

И только взгляды, только взгляды,

И только речка и простор.

…Последние гнал ветер искры и

Душа свою смиряла прыть.

Судьба не ведает амнистии,

И реку мне не переплыть.

2006

О ПЕТЕ СВЕНЦИЦКОМ ЗАМОЛВИЛИ СЛОВО

Григорий ИЦИКСОН

(1948 – 1982)

***

Нам осень грозит приговором,

И жизнь нам не мёд с юных лет –

Я сдохнуть хочу под забором,

Как сдохнуть и должен поэт.

Тот жребий избравши, проснуться

И, мир этот вспомнив добром,

Или под забором загнуться,

Или где угодно  – с Петром.

Пока же, когда  загорится

Развеять душевную темь,

Иду не на речку топиться,

Иду поскорее напиться

С Петром под ближайший плетень.

Скажу: «Будь здоров!», пожелаю:

«Отыщем отраду в вине!»

По полной Петру наливаю,

а он, соответственно, мне.

Перевёл с украинского Владимир Авцен

Светлана КУРАЛЕХ

Когда ж присядем мы, сестра?

……………………………

Уже ступени на исходе,
 а надо вверх,

и вверх,

и вверх.

П. Свенцицкий

 Нет времени теперь присесть,

и даже, брат мой, и не тянет.

Кто ж приготовит всем поесть,

кто наших умерших помянет?
  

Они ушли от нас так рано,

осанна этим именам:

Мария, Гриць, Славко, Оксана…

Пора готовиться и нам,

понять, что спеты наши песни,

что чёрный воз – нам не сюрприз.

Уже кончаются ступени…

А дальше к Богу или вниз?

Перевёл с украинского Владимир Авцен

ФОЛЬКЛОР

ЧТО Ж ТЫ НЕ ПРИШЁЛ?

Украинская народная песня. Полный вариант

– Что ж ты не пришёл, как месяц взошёл,

Как я ожидала?

Не имел коня, позабыл меня,

Мать не отпускала?

И мой конь со мной, и навек я твой,

И мать отпускала,

Младшая сестра, дура-егоза,

Седельце украла.

А старша сестра, седельце нашла,

Коня оседлала:

– Езжай, братик мой, ты  к девчоночке,

К той, что ожидала.

– Течёт реченька-невеличенька -

Вмиг перескачу я.

Отдай же меня, моя матушка,

За кого хочу я.

Отдала меня, моя матушка

За деда седого.

Наказала мне уважать его,

Так, как молодого.

Уважала год, уважала два,

третий не стерпела.

Обернулася лесной птахою,

В рощу улетела.

Стала в роще я землю поливать

Мелкими слезами.

Стала в роще я ветки обрывать

Белыми руками.

Прилетела в сад, стала куковать

В саду на калине,

Чтобы знали, как тяжко горевать

Горе на чужбине.

ЦВЕТЕТ ТЁРЕН

Украинская народная песня

Цветёт тёрен, цветёт тёрен,

А цвет опадает.

Кто с любовью не повенчан,

Тот горя не знает. | (2)

А я  дева молодая

Горюшка хлебнула,

Я и ужин не доела,

И глаз не сомкнула. | (2)

Ой возьму я веретёнце

Сяду у оконца,

Ещё очи не дремали,

А уж всходит солнце. | (2)

Хоть дремлите, не дремлите –

всё равно не спится;

Улетел мой, сизый голубь

к новой голубице. | (2)

Цветёт тёрен, цветёт тёрен,

А цвет опадает.

Кто с любовью не повенчан,

Тот горя не знает. | (2)